Пока мы мозговали и так, и этак, и прикидывали, что будет завтра, и не спрыгнуть ли вниз со стены, и не броситься ли на охрану утром, и не засунуть ли временно пистолет во-он тому толстому латиносу в задницу – мексиканцы поманили нас к себе. Оказалось, что группа, попавшая сюда первой, знает много интересного...
Четверо русских в первый день ничего из того, что было предложено, есть не стали. Мы пытались с ними заговорить, но парни были жутко подавлены, в ответ только кивали головами и махали руками. Мексиканцы каким-то образом потихоньку общались с китайцами. Делали они это незаметно для охраны...
Паша откинул голову назад, глядел в небо, и был белый, как простыня. По его лицу катились капли то ли слёз, то ли пота, волосы прилипли ко лбу. Обеими руками он сдавливал ногу, сдерживая кровопотерю. Ступни у него не было, из штанины торчала белая кость, закиданная песком, клочками висело мясо, капала кровь...
Обе «Нерпы-2» уже были спущены на воду, заправлены, заряжены, загружены, и готовы для марш-броска на Сахалин. Вечером мы с Пашей съездили домой, взяли кто что (Носки, плавки, фотоаппараты, документы, минералку, зарядное для телефонов и др.), к одиннадцати вернулись в офис, взяли ключи от ангара...
Если ты после прочтения данного литературного труда перестанешь называть свою великую страну «Рашкой», если вложишь свой лишний рубль в экономику своего государства, а не в доллар ФРС, если вечером выключишь зомбоящик, и прочитаешь...
Мой омский друг прислал мне напечатанную отдельной книжкой повесть «Белая и чёрная роза». И куда я денусь, коли уж нахожусь давным-давно в общем кузове провинциальных критиков, если не напишу хотя бы критической заметки.
Обычно на уроке географии была жуткая скукотища, Анна Сергеевна с напористостью и сердитым видом объясняла географическое положение какой-нибудь страны или города, а тут на неё будто нашло: такой доброй, интересной она стала – старенькая и маленькая, как мумий-тролль из мультика.
Разговор не клеился. И главной виной тому были ножки темноволосой красавицы за соседним столом. Альберт был невнимателен. Масленый его взгляд все время перемещался от стола к укороченной темной юбке. Латиноамериканский темперамент. Дело, как обычно, на втором месте. Пришлось сделать заказ самому. Очевидно, мой собеседник решил, что его информация стоит всех денег.
Хомут сидел в своем московском кабинете. Кабинет был так себе, ни мал, ни велик, метров семьдесят квадратных. В былые времена подобные площади занимали в его бывшей фирме заместители начальников по направлениям. Правда, обстановка была проще, что называется, совнаркомовская. Хомута же кабинет разрабатывал специально приглашенный из Питера дизайнер с длинной и невыговариваемой фамилией. Поэтому Хомут при общении называл его попросту - маэстро. Карельская береза, бук, граб - древесная основа интерьера.
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были бабушка Агафья Петровна и ее внучка Настенька. У них был красивый маленький домик, вокруг росло множество цветов. Они переливались на солнце и весело смеялись.
Приближался Новый год. Стоял трескучий мороз. - Надо сходить в магазин, купить подарки близким, - сказала мама. - Там мороз, холодно! – стал возражать папа. - Не тот сибиряк, кто мороза не боится, а тот, кто тепло одевается! – воскликнула мама.
Хмурый, недовольный Ваня вышел на улицу. Еще было совсем рано. Молочный туман скрывал расположенные рядом с домом постройки. В воздухе витал запах сырой земли, запах свежести. Ваня дышал, и надышаться не мог.
Путь в магазин пролегал мимо храма. Мальчик обратил внимание, что люди, спешащие в церковь, были сегодня какие-то радостные, красивые. В руках многие держали вербочки. Впервые в жизни, пожалуй, Ваня пожалел, что нет у него в руках вербы. В задумчивости он приостановился у храма. Звон колокола заставил мальчика вздрогнуть. - А что же ты стоишь, не заходишь? – услышал голос Ваня.