Я не во сне, а наяву
Листаю сны вчерашней боли.
Не окликаю, не зову.
Но в сотый раз по чьей-то воле
Замрут тончайшие листы,
Страница белая качнётся,
И выйдешь мне навстречу –
Ты…

Моя любовь когда-нибудь умрёт.
Не плачь, родная, ведь она не вечна.
Жизнь коротка, скупа и бессердечна.
И бьёт, как раненную птицу – влёт.

Повисла ночь,
и сдавлен стон,
исторгнутый волной дыханья,
и чуткий, фрагментарный сон
стал размышлений основаньем.

Затейник июнь раздобыл акварель
салатно-зелёную, синюю,
и в той синеве затянул менестрель
канцону свою соловьиную.

Нас Клод Моне с тобой задумал,
взяв в подмастерья светотень.
Как дама с зонтиком зайду я
в твой зыбкий и невнятный день.

Было б странно, если б не вы
родились на брегах Невы,
А судьбой был вам случай дан
жизнь прожить у реки Эридан

Беспрепятственна речь переспелой листвы, беспрерывен её монолог. Слушать, слышать её, от себя поостыв –  ради воздуха строк. В остролистый ракитник уткнусь головой, в его тёплый массив.

Зажегся свет, и занавес упал. Зал опустел, затих, слегка усталый. Каких побед он только не знавал, Каких он только не видал провалов! Бывало, он от ужаса дрожал, Когда от смеха корчилось пол-зала. Порой, как сумасшедший, хохотал. В то время, когда публика рыдала.

Ареяс Виткаускас родился в Литве в 1925 году. В 1948 г. был арестован за антисоветскую агитацию, на 8 лет. Отсидел в Каргопольлаге. В 54 году был освобожден, в 57 - реабилитирован за отсутствием состава преступления. Его данные внесены в Список жертв политического террора в СССР.

Такие стихи никогда не старятся. Прочитав одно, другое, хочется читать еще и еще. И больше узнать о самом авторе. Единственная книга Марии Петровых при её жизни вышла не в Ярославле, где родилась, не в Москве, где прожила большую часть жизни, а в Армении